Иран, нам не нужна еще одна война, развязанная Западом

24-02-2026

7К

Я пишу это как ветеран и антивоенный активист. Я видел, что война делает с людьми, обществами и поколениями. Я тесно сотрудничал с ветеранами из многих стран и зон конфликтов, как в качестве солдата, так и в качестве представителя ветеранов. Война никогда не является абстракцией для тех, кто ее пережил. Ценой за нее всегда платят гражданские лица и рядовые солдаты, а не стратеги. По этой причине я с глубокой озабоченностью наблюдаю за недавними протестами в Иране, не только из-за страданий внутри Ирана, но и из-за того, как эти события формируются и используются западной политикой.

Протесты, вспыхнувшие в Иране в конце года, были реальными. Гнев был реальным. Экономические трудности были реальными. Инфляция, обвал валюты и рост стоимости жизни вытолкнули людей на улицы. Отрицать это было бы нечестно. Но столь же нечестно и гораздо опаснее делать вид, что эти события произошли в отрыве от внешнего давления.

Экономический кризис, который вызвал протесты, не возник естественным образом. Это не было случайностью управления или судьбы. Это был результат длительной экономической войны, возглавляемой в первую очередь Соединенными Штатами и поддерживаемой западными союзниками. Иран соблюдал ядерное соглашение, известное как СВПД, что подтвердили международные инспекторы. Тем не менее, Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из соглашения и вновь ввели жесткие санкции, которые затронули все население.

Экономический кризис, который вызвал протесты, не возник естественным образом. Это не было случайностью управления или судьбы. Это был результат длительной экономической войны, возглавляемой в первую очередь Соединенными Штатами и поддерживаемой западными союзниками. Иран соблюдал ядерное соглашение, известное как СВПД, что было подтверждено международными инспекторами. Тем не менее, Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из соглашения и вновь ввели жесткие санкции, которые затронули все население.

Эти санкции не ограничивались политической элитой. Они были направлены на основы повседневной жизни. Банки обанкротились, импорт продуктов питания и лекарств стал затруднительным, национальная валюта потеряла свою стоимость, а стоимость жизни выросла до уровня, недоступного для многих семей. С точки зрения ветерана, эта схема хорошо знакома. Когда гражданское население доводится до отчаяния, следуют социальные волнения. Эти волнения затем используются для оправдания дальнейшей эскалации.

Особенно тревожно то, что эти результаты были неслучайными. Американские официальные лица открыто заявили, что цель санкций заключалась в ослаблении иранской экономики до такой степени, чтобы вызвать внутреннюю нестабильность. Протесты были затем представлены как доказательство успеха этой стратегии.

Когда начались демонстрации, западные правительства могли бы снизить напряженность. Вместо этого Соединенные Штаты решили усилить риторику и политическое давление. Бывший президент Дональд Трамп публично выразил поддержку протестующим, одновременно угрожая Ирану военной силой и открыто обсуждая смену режима. Это не было поддержкой мирных реформ. Это было прямое вмешательство во внутренние дела суверенного государства.

Благодаря многолетнему опыту я узнаю эту последовательность. Сначала идет экономическое давление. Затем социальные волнения. Затем политическая поддержка со стороны внешних игроков. Наконец, беспорядки переформулируются как оправдание для вмешательства. Каждый шаг представляется как разумный и моральный, в то время как совокупный эффект — дестабилизация и насилие.

Когда крупная держава сигнализирует о возможном военном вмешательстве, протесты перестают быть внутренней социальной проблемой и становятся проблемой безопасности. Это помогает объяснить, хотя и не оправдывает, жесткую и насильственную реакцию иранских властей. Страх перед иностранным вмешательством не был мнимым. Он был открыто озвучен официальными лицами в Вашингтоне.

Сообщения агентства Reuters указывают на то, что американские политики обсуждали такие варианты, как нанесение точечных ударов по иранским силам безопасности, чтобы поддержать протестующих и ускорить смену режима. Это не дипломатия. Это рецепт гражданского конфликта.

Как антивоенный активист, я должен подчеркнуть, что такой подход уже использовался ранее. Ирак, Ливия и Сирия прошли по схожему пути. Было оказано экономическое давление. Были подогреты внутренние противоречия. Внешнее вмешательство оправдывалось поддержкой демократии. Результатом стали коллапс государства, массовые перемещения населения и длительная нестабильность. Ветераны и гражданские лица по-прежнему несут последствия этих событий.

Я был свидетелем последствий войны. Я видел солдат, которые так и не вернулись домой, и гражданских лиц, которые потеряли все, что у них было. Я видел детей, выросших среди руин. Поэтому я так остро реагирую, когда западные лидеры небрежно говорят о давлении, силе и стратегических возможностях в отношении Ирана. Это не теоретические упражнения. Это решения, которые определяют судьбы людей.

В Иране также появлялись сообщения и мнения о причастности иностранных держав к протестам. Независимо от их масштаба, эти мнения имели сильное влияние. Многие иранцы не отвергали социальные требования протестующих, но отвергали то, что они считали внешней манипуляцией. Это привело к крупным контрдемонстрациям, движимым не лояльностью к государству, а сопротивлением иностранному вмешательству. Эту реакцию следует понимать как предупреждение.

Как ветеран и сторонник мира, я четко заявляю, что нам не нужна еще одна война. Не война, спровоцированная санкциями, экономическим давлением и политическими провокациями. Не война, оправдываемая языком демократии, но движимая геополитическими интересами.

Протесты в Иране были искренними. Но они также были использованы. Отрицать роль западной политики — это не нейтралитет. Это отказ принять на себя ответственность. Если забота об иранском народе искренняя, то его страдания не должны использоваться в качестве предлога для эскалации конфликта.

История будет судить нас не по нашей риторике о ценностях. Она будет судить нас по войнам, которые мы решили предотвратить, и войнам, которые мы позволили произойти.

С наилучшими пожеланиями,

Дан-Вигго Бергтун, Почётный президент WVF специально для «Veteran's News»

Справка "ВВ":

Всемирная федерация ветеранов является международной некоммерческой неправительственной организацией. WVF основана в Париже в 1950 году членами-учредителями из 8 стран – Бельгии, Франции, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Турции, США и Югославии. WVF сегодня - федерация, состоящая из 172 ветеранских организаций из 121 страны, представляющая более 45 миллионов ветеранов во всем мире.

Напомним, что в июне 2018 года Всемирная федерация ветеранов и Информационное агентство "Ветеранские вести" приняли решение об объединении усилий по информационному сотрудничеству и организационному партнёрству. За активную позицию, а также высокий профессионализм в деле информационной поддержки ветеранского движения, "Ветеранские вести" на Всемирном ветеранском конгрессе в Париже в феврале 2019 года награждены медалью Всемирной федерации ветеранов. Высокую международную награду Вячеславу Калинину вручил Почётный президент WVF Дэн-Вигго Бергтун.

Затем, почти так же быстро, как расследование набрало обороты, все изменилось. В течение нескольких недель освещение в СМИ замедлилось. Чиновники перестали делать публичные заявления. Ключевые подозреваемые, которые были задержаны, были тихо освобождены. Прокуроры сняли обвинения, в некоторых случаях с минимальными объяснениями. Информаторы, которые выступили с заявлениями, были уволены со своих должностей, подверглись давлению с целью подписания соглашений о конфиденциальности или были обвинены в неправильной интерпретации ситуации. НАТО все реже говорило о прозрачности и все чаще о поддержании стабильности внутри альянса.